 В тишине ночи, нарушаемой только
спокойный посапыванием беззаботно спавшего
рядом мужа, Анастасия Дмитриевна повернулась на
другой бок и проснулась. Причём сразу сон, как
рукой сняло. Она долго лежала на спине и
разглядывала, как на потолке в такт с ветром
колебалось, изменяя границы, светлое пятно от
стоящего под окнами фонаря.
Вроде бы ничего не случилось: ну увидела вчера
свою шестнадцатилетнюю дочь, гуляющую с парнем,
который, наверное, года на тричетыре старше. И что?
Всё естественно: дочь выросла, скоро окончит
школу и станет совершенно взрослым человеком.
Только юной душе дочи моей требуется любовь, как
дождь в жару. Она, как и все мы дуры в семнадцать
лет, принимает ухаживания за высокую любовь. А
парень, как и положено в его возрасте, любовью
называет желания свои. Его на близость тянет, он
тривиально секса хочет. В общемто, ничего
страшного, если бы и сам удовольствие получил и
подруге радость доставил. Да не умеет и о подруге
не думает, а ещё и сбежит на следующий день, как
желаемое получит. Потому из такой неудавшейся
первой любви «на всю жизнь» женщины чаще всего
выносят одно разочарование, порой на долгие годы
отвращение к сексу. Вон у Лильки подруги моей
такой молодчик до тела дочери добрался, а потом
исчез. Девка проплакала полтора года, а теперь
нашла себе женатого, почти нам с Лилькой
ровесника, и живёт с ним, в любовницах ходит. О
своей семье и не задумывается, о ровесниках и
слышать не хочет, говорит, что все она козлы
похотливые…
Такие мысли безжалостно прогоняли сон Анастасии
Дмитриевны, а услужливая память извлекала с
самого дальнего края памяти, недоступной ни то
что мужу, а даже и близкой подруге, события,
случившиеся, когда ей самой было чуть больше
семнадцати.
В то лето Настя плавно перебралась из выпускного
класса школы на первый курс университета. И в
электричке, по пути на дачу, познакомилась с
Олегом. Сначала в переполненном вагоне они
случайно оказались рядом, а потом и вышли на
одной остановке. Олег был студентом, перешёл на
третий курс, так что им было о чём поговорить.
Молодой человек проводил большую часть лета у
своей бабки, жившей в соседней деревне. К ней он в
тот день и ехал. Они опять встретились на
следующий день на пляже и после этого проводили
вместе много времени. Олег, красивый и
обаятельный, довольно высокий и ладно скроенный,
с открытым лицом, голубыми глазами и белокурыми,
немного вьющимися волосами, был мечтой многих
девчонок. Вёл он себя непринужденно, но корректно,
и Насте с ним было хорошо. Они купались, валялись
на песке, гуляли по лесу, играли в бадминтон или
волейбол, а вечерами ходили в деревенский клуб на
танцы. Танцевал он только с Настей, и все девочки
ей завидовали.
Гдето на второй неделе их знакомства Олег на
пляже, а потом и во время танца вроде бы случайно
раздругой прикоснулся к Настиной груди. Она
пропустила эту дерзость его самоуверенности, не
отдвигалась и ничем не выдала, что заметила его
прикосновения. В другой день, когда провожал её
домой, Олег неожиданно остановил и обнял. Она не
противилась, и его губы коснулись сначала виска,
затем скользнули к глазам и они в первый раз
поцеловались. Она и сейчас отлично помнила, как
губы искали друг друга, как чувствовала его
твёрдые бёдра, и как не было сил оторваться от
него. Её тело трепетало, а руки некуда было деть, и
она положила их Олегу на плечи.
Тогда они долго, прижавшись друг к другу, стояли и
целовались, и не было никакого желания уходить. А
на следующий день, обнимая её, Олег положил руку
ей на грудь. И опять она его не оттолкнула, потому
юркая ладонь проскочила под майку и стала нежно
хозяйничать там. И она жаждала, да жаждала этой
ласки. «Не надо» шептали губы, но это был
только шёпот. Она не была настолько наивна, чтобы
не понимать, к чему он ведёт дело, и для себя
решила: оттягивать «это», сколько будет возможно,
а там пусть будет, что будет. В какойто момент ей
удалось вырваться, и убежать домой. На ступеньках
дачи Олег снова попытался её поцеловать, но Настя
не стала дожидаться продолжения, торопливо
чмокнула его в щёку и закрыла на засов дверь.
Два следующих дня, проведённых ею в городе, она
ощущала на своей груди его руку, вкус сладких губ,
её тело томилось по его объятию. Она желала и
одновременно боялась продолжения. И не утерпев
поехала, хотя и было страшновато, на дачу на
поздней электричке. И уже подъезжая к своей
станции обнаружила, что забыла ключи, но это
совершенно не обеспокоило её. Проторённой
дорожкой, по приставной лесенке Настя легко
забралась на крышу дровяного сарайчика, открыла
окно мансарды, в которой была её комната. Хотя,
вроде бы, ей нечего было бояться, по привычке,
тихо залезла внутрь.
Первое, что её удивило (ведь на даче никого не
должно было быть) это тихая музыка и два
негромких голоса, доносящиеся с первого этажа.
Один из голосов точно был мамин, а второй она
сразу не узнала. Она осторожно выглянула с
лестницы, но ни за столом, ни на веранде никого не
увидела. Тогда присела и обомлела: в узком
пространстве, образованном потолком первого
этажа, лестницей и задней стенкой шкафа на слабо
освещённой зеленоватым светом торшера кровати
она увидела голых мужчину и женщину. Мужчина
обнимал маму, длинно целовал, свободной рукой
ласкал тело, а та, прикрыв глаза, чуть постанывала.
Неяркий свет стирал чёткие линии, в тени детали
были слабо различимы, и это давало
дополнительный простор фантазии. Она и теперь
помнила всё так, словно это было нарисовано в её
памяти. Вот они, обнимаясь, перекатились на край,
где были уже не видны. Теперь сквозь негромкую
музыку можно было слышать звуки поцелуев,
прерывистый шёпот и подавленные стоны, вдруг
участившиеся. Они опять перекатились на кровати,
и теперь ей была видна нижняя, примерно до спины,
часть их тел.
Первым желанием Насти было спуститься вниз и
прекратить происходившее, но удержав себя, она во
все глаза продолжала наблюдать картину таинства
между мужчиной и женщиной, обычно скрываемого от
постороннего взгляда, а тут с полной
откровенностью происходившего перед ней. И скоро
то, что она видела, стало убыстрять течение её
крови, сердце забилось, как после бега, дыхание
стало прерывистым.
Мужчина лежал на маме и двигался взадвперёд, и
эти его движения заставляли маму прогибаться,
испуская всё более громкие стоны. В какойто
момент мужчина остановился, стоны сменились
звуками глубоких поцелуев, а мамины руки, до того
безвольно лежавшие на простыне, обхватили
желанное тело. Любовники крепко прильнули друг к
другу, точно собирались соединиться воедино. Так
продолжалось минутудругую, потом мужчина опять
задвигался, в такт с ним возобновилось
прерывистое дыхание, а мамины руки заметались по
мужскому телу. Они то сжимали выпуклость его
ягодиц, помогая двигаться, то ногти вонзались в
них или в спину так, что казалось, сейчас брызнет
кровь, то, пробегая по спине вверх, исчезали из
вида. В помощь рукам её ноги обвили мужской торс,
а стоны стали ещё длиннее и громче, пока не
слились в один протяжный крик. Когда ноги
освободили любовника из плена, он снова
продолжил своё движение…
Дальше оставаться здесь Настя не могла, она
осторожно вылезла наружу и побежала на станцию.
Увиденное потрясло, в голове шумело, сердце
стучало так сильно, что казалось, выскочит из
груди. И, не сдерживая рыданий, она заплакала.
Ведь это была её мама, дорогая, самая лучшая на
свете мама!
Она не помнила, как оказалась в пустом вагоне
электрички, как доехала до города, оказалась дома.
Ей было обидно за маму, а ещё Настя пыталась
угадать по голосу, кто этот мужчина, пока, в конце
концов, не сообразила, что это был дядя Лёша
папин знакомый, с которым он ездил на охоту.
Дома, обессилев от пережитого, она забылась
тяжёлым сном. Ей снились голые тела, мужчина то
рукой трогал маму за грудь, то гдето между ног…
На следующий день мама приехала, как всегда
свежая, особенно красивая и в отличном
настроении. Она, как оказалось, оставила вчера на
столе впопыхах не замеченную дочерью записку,
что переночует на даче. Тут принесли телеграмму
от папы, сообщавшую, что он приезжает, и мама
будто расстроилась, стала грустной, а потом
кудато звонила. Вечером приехал папа и как всегда
привёз подарки. Он из своих бесконечных
командировок всегда привозил чтото, иногда
весьма существенное. Об этих подарках однажды
мамина подруга сказала: «Замаливает грехи». Он
действительно почти постоянно отсутствовал дома,
появлялся на дватри дня, максимум на неделю, а
потом опять кудато уезжал.
Прошло ещё несколько дней и, проводив отца, Настя,
предварительно созвонившись с Олегом, поехала на
дачу, где не обнаружила никаких следов любовного
свидания. Вечером они как обычно пошли на танцы, а
когда возвращались, как и в прошлый раз, он
остановил её под деревом. Его шустрая ладонь
почти сразу оказалась под блузкой, а вторая,
неожиданно для неё в трусиках. Её «не надо»
звучало не слишком убедительно, она разрешила
ему и эту вольность. О том, что в конце концов она
уступит, кроме неё теперь знал и он.
Через минут пять она, тяжело дыша, вырвалась из
его объятий и убежала домой. Там какоето время,
прежде чем подняться к себе, она, делая смотр
своим недавним ощущениям, посидела на веранде.
Потом разделась, но только улеглась в постель,
как окно приоткрылось, и в комнату проскочил Олег.
Недавно она сама показала ему самую короткую
дорогу в свою комнату. Он бросил одежду около
окна, а трусы стянул, приблизившись к кровати. Не
успела она сказать слово, как он, отбросив одеяло,
тесно прижался к ней, обхватил руками её голое
тело. Его горячие губы лихорадочно целовали всё,
что им попадалось на пути, а руки искали бёдра,
груди. Его торчащее будто кол достоинство
упиралось в её бедро.
Олег, дорогой, зачем ты пришёл? шептала она.
Прошу тебя, уйди.
Но он, прижав Настю к постели, ничего не слышал,
лишь всем своим телом наваливался на неё. Она и
теперь помнила, как в этот момент подумала:
неужели пришло время «этого». А его колени уже с
усилием уперлись между её бедер, стараясь
раздвинуть ноги. Её испуга ещё хватило, чтобы что
есть силы сжать свои колени, и попытаться
оттолкнуть его. Безуспешно. Становилось всё
труднее дышать. И хотя она, страшась предстоящего,
ещё пыталась слабо сопротивляться, ноги сами
раздвинулись, а тело смирилось, разрешая делать
всё, что он пожелает.
Олег, дорогой, в последний раз прошептала она,
пожалей меня... ведь я девушка, прошу тебя,
пожалей мне страшно.
От нетерпения он не мог сразу нащупать скользкий
проход в её тело. Настя, ещё раз пытаясь сжать
ноги, завертела тазом, но резкая боль внизу
живота заставила её громко вскрикнуть. Так было
преодолено её девичье препятствие.
Он вошёл в неё целиком, то наваливался, вдавливая
в постель, то будто отступал на шаг, а она,
напрягая весь пыл воображения, ждала, когда
начнётся то, ради чего «это» делалось, о чём она
читала, что недавно видела, о чём давно мечтала.
Он сопел и тихонько постанывал, а она ждала. Но
скоро ей захотелось, чтобы это быстрее кончилось,
и будто услышав её, Олег, сделав несколько
судорожных движений, обмяк, лёг рядом.
Ей стало почемуто очень грустно и тоскливо. От
всего произошедшего осталось только боль и
разочарование. Очень хотелось, чтобы он
побыстрее ушёл, и опять, будто услышав, Олег
неловко поцеловал её около носа и чтото
прошептал на ухо. Она слышала слова, но не вникала
в их смысл. А он говорил, что скоро начнёт
рассветать, что ему надо уходить, что завтра они
встретятся, но Настя уже знала, что это последнее
их свидание, поскольку следующее предвещало лишь
продолжение сегодняшнего. Он встал с постели,
торопливо оделся и исчез за окном, а Настя лежала
с закрытыми глазами, перебирая в памяти события
этой ночи. «Вот я и стала женщиной!» подумала
она, закрыла руками лицо, всхлипывая всё сильнее
и сильнее, разрыдалась.
Опасаясь, что мама всё узнает, утром Настя
собрала перепачканное бельё и попыталась его
застирать. Получалось у неё это плохо, и коекак
удалив пятна, она только развесила бельё на
верёвке за домом, как приехала мама. И, конечно,
сразу всё поняла, а Настя залилась слезами,
поскольку было стыдно смотреть ей в глаза. Мама
обняла её, погладила по голове и поцеловала:
Конечно, это случилось слишком рано, но такова уж
судьба всех девушек.
В тот вечер они долго сидели на веранде,
разговаривая «за жизнь». Среди прочего мама
сказала, что нужно будет сходить к её врачу,
вопервых, чтобы провериться, а вовторых, чтобы он
подобрал противозачаточное средство. «Оно
теперь будет тебе необходимо, чтобы избежать
нежелательную беременность. Ведь тебе надо
закончить учёбу».
|
Прислать рассказ
