- Ха, пошел ты, ублюдок.
- Разве ты не считаешь меня красивым?
- Ты мне противен, при одном виде тошнит, лучше трахай своих дешевок.
- Я видел, как ты на меня смотрела, на истории в среду.
- Тупица, прости, но, по-моему, тебе сегодня придеться иметь дело со своей правой рукой.
- Всеравно я тебе вдую, очень глубоко, вот увидишь.
- Скорее я сама тебя трахну, козел.
- Эй, целка, что ты умеешь?
- Заткнись, заткнись, заткнись.

Надин убегает. Через час Салех получает в своем шкафчике от неё записку о встречи.
Завтра рано утром они обязательно встретятся.

- Знаешь, а ведь страпон служил орудием пыток во времена Калигулы. А мне всегда казалось, что эти игрушки безобидны. Выпалила я, держа в руках трусы-страпон.
- Ты знаешь, как с ней управляться?
- Знаю ли я? Да.
- Но зачем ты здесь так рано? Дай, я хотя бы переоденусь.
- Не нужно переодеваться, когда и так знаешь, что будешь раздеваться.
- Ты изменилась , после вчерашнего разговора, и этот трюк с запиской, я думал это шутка.
- Нет, это вовсе не шутка, сглупила вчера, с кем не бывает, наговорила лишнего
- Подожди.
- Я не могла придти позже, и я не могу больше ждать.
- У тебя что течка?
- Возможно. Ты ещё хочешь переспать со мной?
- Прямо здесь? В мужской раздевалке?
- Почему бы и нет?
- Ты хочешь доминировать?
- Вы Афроамериканцы такие узколобые, ну конечно да. И вообще, давай больше действия, ты и так все прекрасно понял. Сделаем это, и забудем. Или у тебя кишка тонка?
- Подожди, я не готов.
- У тебя не стоит, что расхотелось? Сделай же мне приятное, а потом, я обещаю, в долгу не останусь.
- Да нет, не расхотелось, просто..
- Трусишь, и врешь, врешь и трусишь!
- Давай. Давай я сказал.

Он с яростью сдернул с неё трусики.

- Вот это совсем другое дело.

Смуглое тело Салеха приобрело форму сжатого кулака, доля мышц была крайне напряжена, едва уловимый запах пота, свежий, соленый, теплый. Ноги и руки его судорожно отбивались, анус держался в напряжении. Он то и дело вздрагивал, покуда я входила в него, потом он застывал.

Неустанно колотясь в приятном возбуждении, слегка извиваясь и корчась, я набирала скорость, отдаваясь полностью тому, кого всем сердцем ненавидела. Последний вздох, его протяжный крик и мой в конце. Он тоже вошел в меня. Он бил меня, царапал, опять бил и трахал. Потом он замолчал, и я подрочила ему обеими руками. Едкая на вкус белая жижа залила мне руки, немного лицо и шею. Семя. А потом ничего.

Моя слюна застыла, а от него повеяло холодом. Он поднялся с пола, побледнел, его мутило, в глазах мерещилось, и он с трудом дошел до душевой. Он назвал меня грязной шлюхой, садисткой сволочью, совратительницей, последнее, кстати, звучало вполне безобидно. Все его слова, это бравада глупца, духом слабого, и неполноценного.

Одышка. Смутную память глушит время. Неделя без сна. Сердцебиение? Какое на хрен сердцебиение? Кругом слишком много стресса. Это, наверное, мое проклятье. И зачем я только с ним переспала? Зачем он мне, грубый и неотесанный болван? Почему бы просто не придумать себе хобби?