Я начал дергать и тереть свою письку лет,
наверное, с девяти. К одиннадцати я этим
занимался уже вполне профессионально и не
удивительно, ведь это было очень и очень приятно.
После одиннадцати в мои интересы попали и другие
части тела. Как-то, привычно лежа на диване, я
дрочил свою небольшую еще пиписку, но
понадобилось переменить положение тела и мои
руки легонько прошлись по бедрам.
Ощущения были приятные и я уже сознательно
принялся себя гладить, и, скажем так, массировать.
Выражаясь научным языком, я начал искать
эрогенные зоны и начал я, естественно, с
примыкающих к моей пиписке частей тела. И вот мои
пальчики прошлись от основания члена к яичкам и
дальше в направлении попки. Как только
указательный палец попал в ложбинку ануса, на
меня нахлынула целая буря сладострастных
ощущений, да так, что в пароксизме страсти, ничего
не соображая от захлестнувшего меня
удовольствия, я кончил как никогда обильно,
забрызгав себе весь живот животворящей влагой
любви.
С этого момента мои игры разительно
переменились в части возбуждаемых мной зон моего
тела. Теперь все внимание было отдано анусу.
Очень быстро я додумался до того, чтобы ввести в
анальное отверстие пальчик, потом, чтобы не
испытывать неприятных ощущений, я догадался
смазывать дырочку ануса и пальцы какой-нибудь
смазкой. Дальше, больше. В ход пошли два пальца, а
по мере разработки отверстия и три. Так
продолжалось месяца два - три, но наступило
пресыщение и мне захотелось чего большего. Нашли
применение также и свечи, а однажды я затолкал в
попку ручку молотка. Тут как раз случилось лето и
меня отправили на каникулы в деревню к бабке с
дедом. При сборах единственное, что меня
волновало - это как бы не забыть баночку с
вазелином. Теперь вы, наверное, понимаете, что я
был конкретно зациклен на том, чтобы все
свободное время заниматься самоотрахиванием,
как бы ни странно это слово звучало.
Как-то вскоре после приезда в деревню, я
привычно отделал себя пальчиками и, лежа, отдыхая
на сеновале, мне пришла в голову поистине
гениальная по своей простоте мысль... А что если
выстругать из дерева такой предмет, который бы
меня удовлетворял во всех отношениях. От слова - к
делу и в течение следующих пяти дней я
самозабвенно строгал и шлифовал (ведь я не хотел
себя поранить) себе трахатель, умиляя деда с
бабкой такой целеустремленностью их чада.
Деревянная "елда" (так я ее назвал - уж очень
она напоминала многократно увеличенный мой член)
вышла на загляденье и я не ошибся в ее первичной
оценке, она доставила мне длинную череду
сногсшибательных, до потери сознания,
удовольствий. За этими заботами неслышной
поступью пролетело лето и вот я снова в нашей
квартире на соседей. А здесь, как выяснилось, тоже
произошли перемены. Сосед, который один занимал
две комнаты после того как его жена умерла,
съехал от нас и к нам вселилась молодая семья, у
которых была дочка моих лет.
Это добавило трудностей, так как соседа вечно
не было дома и мне никто не мешал заниматься
моими маленькими причудами, пока родители были
на работе. Но и тут не обошлось без счастливого
случая - мы с Ленкой (так звали дочку соседей)
учились в разные смены и сталкивались в середине
дня на очень незначительное время.
И вот как-то глубокой осенью, я, придя с занятий в
школе и не слыша присутствия Ленки, решил по-быстрому
удовлетворить себя. Быстренько разделся, лег на
диван и начал священнодействовать, а так как до
этого дня я долго не получал возможности
разрядиться, то быстро возбудился и затолкав
чуть дальше в попку свою "елду" в экстазе
застонал от удовольствия. Тут же меня накрыл
горячей волной оргазм и я на некоторое время
отключился, переживая крайне приятные мгновения.
В чувство я пришел оттого, что моя
многострадальная попка освободилась от вдетого
в нее инструмента, но я продолжал лежать с
закрытыми глазами, впитывая в себя остатки
головокружительного оргазма. Лишь посторонние
шорохи заставили меня в спешке открыть глаза,
которые тут же расширились до максимального
размера. И было от чего. Рядом со мной, согнувшись,
стояла Ленка с исказившимся от страсти лицом и,
что бы вы думали, она делала. Правильно, она
вводила в свою попку мой любимый инструмент,
постанывая при этом. Юбка ее была задрана, трусов
на ней не было вовсе, они лежали рядом, сброшенные
в спешке. Тут она повернулась, наши глаза
встретились, и наступила немая сцена, при этом
наши лица наливались краской и, в конце концов, их
можно было принимать за эталон красного цвета.
Параллельно с чувством стыда во мне начала
подниматься волна гнева на Ленку, ведь она должна
быть в школе, должна была также постучаться хотя
бы, а что меня конкретно достало так это то, что
она беззастенчиво пользуется моей штучкой, той, в
которую было вложено столько труда и любви.
|